Я решила подойти к бессоннице серьёзно.
Тем более я всегда немного верила в то, что правильное сочетание йоги, медитации, дыхания и сельдерейного сока способно исправить почти всё. До этого жизнь, к моему удивлению, довольно охотно поддерживала эту теорию.

Есть особый час, когда все дневные тревоги вдруг обретают неправдоподобную убедительность. Для меня это было около трёх ночи.

Я открывала глаза — и почти мгновенно понимала: всё, сон закончился. Тело ещё лежало в темноте, дом молчал, за окном ничего не происходило, а сознание уже мчалось куда-то без меня. Оно перебирало разговоры, строило планы, возвращалось к старым вопросам и немедленно изобретало новые. В три часа ночи любая мысль умеет выглядеть судьбоносной.

Есть особый час, когда все дневные тревоги вдруг обретают неправдоподобную убедительность. Для меня это было около трёх ночи.

Я открывала глаза — и почти мгновенно понимала: всё, сон закончился. Тело ещё лежало в темноте, дом молчал, за окном ничего не происходило, а сознание уже мчалось куда-то без меня. Оно перебирало разговоры, строило планы, возвращалось к старым вопросам и немедленно изобретало новые. В три часа ночи любая мысль умеет выглядеть судьбоносной.