Я открывала глаза — и почти мгновенно понимала: всё, сон закончился. Тело ещё лежало в темноте, дом молчал, за окном ничего не происходило, а сознание уже мчалось куда-то без меня. Оно перебирало разговоры, строило планы, возвращалось к старым вопросам и немедленно изобретало новые. В три часа ночи любая мысль умеет выглядеть судьбоносной.
А по ночам я всё пишу стихи И так же с нетерпеньем жду рассвета. Ищу в далёких звёздах маяки И в них одних ищу заветного ответа.
Я всё ещё мечтаю и смеюсь, Ворочаюсь по-детскому бессонно И засыпаю, глядя на свечу И слушая, как снег сметает дворник.
И каждый раз загадка, тайна есть В рожденье дня, и с первыми лучами Не может мне наскучить, надоесть, Как солнце всхдит тихо над домами.
Оно идёт неслышно в жизнь людей, Свершая ежедневный подвиг. И в этом театре света и теней Сметает листья неизменный дворник.
И жизнь идёт — то осень, то зима. Я копошусь в кроватке детски-сонно. Светлея, пробуждаются дома, И с ними мир, неведомо-огромный.
feeds:text
Есть особый час, когда все дневные тревоги вдруг обретают неправдоподобную убедительность.
Для меня это было около трёх ночи.
Я открывала глаза — и почти мгновенно понимала: всё, сон закончился. Тело ещё лежало в темноте, дом молчал, за окном ничего не происходило, а сознание уже мчалось куда-то без меня. Оно перебирало разговоры, строило планы, возвращалось к старым вопросам и немедленно изобретало новые. В три часа ночи любая мысль умеет выглядеть судьбоносной.